Желание и действительность

Так как фантазии передают безотчетные желания, постольку они указывают на необходимость реализации вытесненного желания. Таким макаром, они содержат внутри себя рисунок грядущего, не представляя угрозы в реальном. Фантазирующий человек и играющий ребенок находятся в игровой действительности либо в собственных внутренних фантазиях. Наблюдающий за ними неосознанно принимает информацию об их укрытых желаниях и исходящую от Желание и действительность их опасность. При всем этом, во-1-х, он предвосхищает вероятный брутальный взрыв, во-2-х, потому что он принимает информацию о вытесненных рвениях, у него появляется та же самая безотчетная фантазия, то же самое безотчетное желание. И сейчас уже ему самому угрожает опасность оказаться во власти вытесненных стремлений, которые Желание и действительность потому-то и были им вытеснены, что были небезопасными для него.

Таким макаром, наблюдающий заинтересован в отрицании тех фантазий собеседника, которые он принимает как потенциально направленные против него. Восприятие этих фантазий, к примеру, при обсуждении темы видеоигр в войну осложняет выработку адекватных установок и поведения участников дискуссии. Видеоигра в войну Желание и действительность не действительность, а игра. И вкупе с тем она все-же является реальностью, потому что в ней реализуется подавляемый импульс враждебности, ненависти и желания разрушать, потому что она указывает факт реального существования этих желаний, также людей, "разыгрывающих" эти сценарии не только лишь на дисплее, да и на Желание и действительность кабинетных макетах либо даже на военных учениях.

Сила воображения предоставляет место как ужасу (быть схваченным и уничтоженным), так и злости (подавлять и владычествовать). Не только лишь прошедшее, да и наше с вами истинное подтверждает, что в определенных исторических критериях эти фантазии переносятся в действительность. Может быть, видеоигра содержит внутри себя Желание и действительность безотчетную информацию о том, что недобрые устремления могут стать реальностью. Увлеченность игрока сценарием показывает также и на аффективную включенность, ведомую к принятию безотчетных фантазий видеоигры. Но эта аффективная включенность, вероятнее всего, связана с переживаниями отношений в реальном мире, а не в том, который уничтожается в видеоигре. Это может Желание и действительность быть связано с тем миром, в каком игрок некогда был обязан теснить в безотчетное свои мечты и фантазии. И тут опыт психоаналитической терапии указывает, что по сути превосходные фантазии, связанные со ужасом и злостью, всходят к детским переживаниям, бывшим для его тогдашнего Я в столкновениях со взрослыми суровыми Желание и действительность и устрашающими.

Фантазирование, к примеру, разыгрывание в воображении игрового сценария, имеет дело или с вероятным будущим, или с прошедшим, воздействующим на истинное. Но воплощение этой фантазии в содержании игры вполне выключает из поля зрения ситуацию здесь-и-теперь. Внимание переключается на мучительное переживание определенных страхов либо на мемуары о прошедших Желание и действительность событиях. Это приводит к рассогласованию меж внутренней и наружной реальностью, которое я уже описывал выше. И тут фантазирующий полностью правомерно защищается от тех, кто, желая помешать ему фантазировать, вырывает его из вневременья и возвращает в истинное, лишая его личного места, может быть, в целях наказания. Но сам наказанный Желание и действительность принимает это как неисполнение его желания. И тем рожденная фантазией враждебность может перевоплотиться в чувство реальной вражды, а это уже достаточное основание для новых фантазий о самозащите и мести.

Это подводит меня к последней теме в дискуссии по поводу насилия в фантазиях. Так как процессы взаимодействия вместе в игре не Желание и действительность имеют суровых последствий (вобщем, отрицательный опыт в игре может привести к далековато идущим реальным последствиям для играющего), постольку в игровых отношениях допустимы некие проявления злости и насилия. Существует целый ряд принятых и культивируемых в обществе игр, основанных на абстрактных брутальных действиях. Это широкий спектр игр - от настольных, связанных с преследованием Желание и действительность и наказанием за насильные деяния (игра "Скотланд-Ярд"), до абстрагированного выражения феодальных междоусобиц (шахматы). Я бы желал обозначить и еще одну сферу таких игр - спорт, предлагающий широкую гамму брутальных действий, от более мягеньких до самых ожесточенных видов спорта с применением реального насилия, в каких дело доходит и до Желание и действительность реальных физических повреждений с целью одолеть собственного конкурента. Этими примерами я желаю выделить, что переживание насилия в фантазиях зависит сразу от моральных оценок и наружных критерий происходящего. Доната Эльшенбройх гласит в связи с этим о допустимом пороге причинения мучений. Определенные символические и реальные деяния отдельных лиц, превосходящие этот порог, являются нетерпимыми Желание и действительность в соответственных группах либо в обществе в целом. У различных людей этот порог может быть разным, даже если они наблюдают за игрой со стороны, а не участвуют в ней.

Столкновение с чьей-то фантазией - это всегда столкновение с определенным табу, хотя бы в смысле раскрытия потаенного намерения фантазирующего. Чем Желание и действительность наименее человек готов к конфронтации с фантазируемым насилием, тем с большей вероятностью это насилие прорвется и в реальные отношения. Приведу для иллюстрации этого тезиса заключительный пример: до некого времени в одном детском саду религиозного типа в главном для карнавалов разрешались револьверы и другие игрушечные орудия убийства. Хотя это Желание и действительность и не приводило воспитательниц в экстаз, они типо вынужденно вытерпели это мальчишеское увлечение орудием. Когда этот детский сад приняла новенькая управляющая, она ввела серьезный запрет на орудие. Она получила поддержку со стороны родителей и, может быть, внутренне не всеми разделяемое согласие служащих. Но через некое время посреди малышей стали Желание и действительность учащаться конфликты с применением насилия. До этого дружелюбный психический климат в детском саду уступил место брутальной напряженности. Положение удалось сделать лучше вновь только после того, как в итоге сеансов супервидения* воспитательниц и руководительницы ими была понята связь меж фантазируемым насилием и разрядкой напряженности в действительности. На данный момент Желание и действительность в этом детском саду вновь разрешено игрушечное орудие. А сотрудники смогли так сделать дела меж детками, что только время от времени дело доходит до "перестрелок".

/* Супервидение - это способ психического обучения либо консультирования, заключающийся в том, что опытнейший профессионал-эксперт (супервизор), не включенный в процесс групповой динамики, следит за происходящим взаимодействием Желание и действительность и производит анализ этого процесса для его участников. В качестве супервизоров могут выступать, к примеру, учителя, знакомящиеся на курсах увеличения квалификации с приемами психоаналитической педагогики. - Прим. пер./


zhanri-anime-referat.html
zhanri-narodnogo-tvorchestva.html
zhanri-sovremennoj-radioreklami-pryamoe-obyavlenie-muzikalnaya-zastavka-zhanrovaya-scenka-originalnoe-predstavlenie.html